Семья и квартира подруги. Пьем чай на кухне.
Дети подтягиваются на купленные внизу во ВкусВилле сырки.
Часов 10 утра, но уже сделали на меня генеральную доверенность, ведь вопрос с отъездом решен. Осталось несколько дней, может, больше — нет рейсов.

Так что мы пьем чай и планируем следующие шаги. Когда внезапный звонок, возможность срочно вылететь чартером, «ждем в аэропорту через 2 часа».

Через 20 минут суеты и хаоса я в пустой квартире. Пустой — самое сложное — от людей, которые уехали. От подруги, ее трех замечательных дочерей, прекрасного мужа.
Мне остались тарелки, кот и картина. Где Константин Эдуардович Циолковский смотрит, в зависимости от моего настроения, то на звезды, то на темное небо. И чаще — второе. Скучаю до сих пор.

Когда подруга уезжала, она оставила мне много вещей. Сначала мне было неловко — я чувствовала себя мародером. Сейчас это чувство поугасло. То ли я свыклась с ролью мародера, то ли поняла, что это хотя бы помогает вещам жить своей жизнью, выполнять своё предназначение.

Из любимого — капельная кофеварка и огромная кружка. По-настоящему большая кружка. Больше у меня не было. Когда надо особенно много кофе. Когда надо сделать горячее питьё при простуде. На сцену выходит она. Помимо размера, мне в ней нравится рисунок. Я и сама часто хожу голая по дому, и кошечка, конечно, со мной.

Кофеварка — отдельный сорт удовольствий. С ней в руках чувствую себя в американском кино. Наливаю кофе детективам. Или заговорщикам. Или вообще.

Мячики. Они из мирного времени, когда можно было иметь ненужные вещи. И придумывать будущее хобби: вот, научусь жонглировать.
Из опустевшей квартиры очень трудно забрать что-нибудь представляющее материальную ценность, даже если тебя об этом попросили. Невозможно взять, например, микроволновку. Ну вот как я буду греть в ней еду?
То, что оттуда приносишь домой, его не приобретаешь. Больше похоже на то, как будто ты принес то, чего нет.
Мячики такие прыгучие, веселые. Можно мечтать о какой-то другой жизни, такой, в которой я когда-нибудь смогу их вернуть.

В начале 22 года мой друг спешно уехал в Грузию. Стало ясно, что летом тоже не вернется, при этом лишние деньги очень пригодились бы. Предложил мне выкупить его самокат на условиях обратного выкупа по хорошей цене. Так и решили, катаюсь до сих пор.

Матрас за дверью у стены: из прошлого или на будущее? Кого-то потерял или кого-то ждёт?

Он примостился у нее в соседней комнате на матрасе, и они начали строить планы — но тут мобилизация. Он собрался в два дня и уехал. Улетел. Но обещал вернуться.

Прощальных ритуалов не было, но ребята (семейная пара), которые снимали у нас квартиру, уехали еще в начале февраля в Грузию и не вернулись. От них остался какой-то рюкзак с проводами от синтезаторов, пультов, всякого музыкального оборудования. То ли нашли его позже, то ли как-то им не переправили. Этот рюкзак болтался у меня какое-то время, а потом мы его отнесли в рок-школу, где занимается сын.
Но история шире: это квартира любимых бабушки и дедушки, где мы всегда собирались. Даже когда сдавали ее, одну комнату оставляли мемориальной, в память о деде — профессоре немецкого языка. В общем, квартира — очень важное для нас место. А эти вещи обнаружились, когда мы готовили квартиру к продаже, когда мы поняли, что нужно иметь какие-то средства на случай, если придется куда-то ехать. Получается, и ребята уехали, не смогли забрать эти вещи, и для нас это всплыло в таком драматичном контексте.

Банально — ключи от квартиры.
Можно представить, что их оставили как обычно. На случай, если потеряют свои или если надо полить цветы во время отпуска. Но нет, к сожалению.
Это ключи от квартиры, где должна жить молодая семья, но вместо детского хохота, пирогов по выходным и настолок с друзьями — голая бетонная коробка.

При переезде в неизвестность люди стараются не брать лишнего. Лишним оказывается многое, без чего не представляешь свою жизнь и работу, если она связана с детьми: книги, игры, вещи, материалы для уроков...
Эта игра часто бывала в ходу, карточки истрепались, но не потерялись. Она хранит тепло рук и смех разных людей. Хорошо, когда у вещи могут появиться новые пользователи.
Иногда мы достаем эту игру, чтобы почувствовать и вспомнить друзей.

И тебе знакомый Вася уезжая оставил карты к своим настольным играм по истории. Они стоят около рабочего стола, и я иногда думаю что мы могли бы вместе столько крутых игр сыграть с ребятами.

Это пальто нам оставила подруга, когда уезжала в Бишкек. Потом мы уехали в Ереван и я привезла его с собой, а через два года вернулась с ним обратно в Москву.
Я его очень люблю, и потому что оно стильное-модное-нравится мне, и потому что оно является ниточкой, связывающей нас с дорогой подругой, которая была частью нашей ежедневной жизни, а теперь где-то далеко.

Это столик удаленщика из it
Когда-то за ним работала моя подруга (к сожалению, из-за расстояния мы совсем перестали общаться, наблюдаем друг за дружкой в инсте). Теперь этот стол выполняет различные функции в моем пространстве)

Каждый день они с нами — с тобой и мной.

Я часто его поправляю, чаще, чем любое из своих колец. Наверное, это способ прикоснуться. Способ оказаться с тобой рядом, почувствовать твою поддержку.
У тебя такое же кольцо.
На них изображены скрещенные символы пацифика и сердца. И на моем выгравировано Love U.

Это был твой прощальный подарок.
Но я рада, что мы не попрощались.
Если соединить прямой линией наши города и представить, что по ней можно пройти, между нами окажется двадцать два с половиной миллиона шагов.
Но я получаю от тебя кружочек и прикасаюсь к своему кольцу — и как будто между нами расстояние одной руки, а мы пьем кофе и смеемся, как раньше. Как и делают лучшие подруги.

Близкие друзья уезжали в Израиль весной 22, и предложили забрать на выбор — яндекс Алису или кинетический ручной обруч. Алису то можно в любой момент в лавке заказать, а вот обруч до сих пор развлекает гостей на всех домашних вечеринках

У нас четверо детей. Но только вещи одной девочки нельзя было трогать — никому, никогда. Вот её спальная игрушка-лисенок так и лежит на ее кровати (на которой, разумеется, никому нельзя спать). А девочка служит в израильской армии. Бережет теперь не только свои личные границы.

Мама уезжала быстро и с минимальным количеством вещей. Уже из Израиля она попросила меня куда-то отвезти что-то из её съёмной квартиры — не помню, что — и заодно разрешила взять что-нибудь из вещей, которые оставила.
Я взяла этот диск с альбомом Wish You Were Here, одним из моих любимых. Сейчас он лежит у меня вместе с папиной коллекцией дисков — они ему не очень нужны, так что он их оставил, когда переезжал с женой после свадьбы. Я, конечно, тоже не так часто с дисков музыку слушаю, у меня всё в телефоне, но приятно всё-таки, когда есть что подержать в руках. Ещё три диска на той же полке уже совсем мои, я их покупала, когда ездила к маме же в гости в Израиль. Они же одни из немногих не пиратских.
Полкой выше несколько месяцев пролежали мамины книжки, но их мы уже перевезли, штуки по три-четыре за раз.

На отвальной вечеринке подруга устроила распродажу предметов, которые не могла увезти с собой. Там были два красивейших синих бокала, как раз чтобы потягивать вино и вспоминать о прошлом. Спустя три года бокалы из синих превратились в прозрачные, а один и вовсе слегка перекосился из-за слишком высокой температуры в посудомойке. В общем-то теперь они отражают состояние нас всех в последние годы

Моя подруга уехала в Германию после того, как на неё написали донос. Она раздавала свои вещи, и мне достались эти книги и магнит с Пушкиным на жуке. Она переслала всё это через доставку Авито. Книги лежали в удобной жёлтой сумке, я ей долго пользовалась. Но потом упаковала что-то другое, и так эта сумка досталась другим людям, которые тоже уехали из страны, но раньше на несколько лет.

Моя подруга Лена уехала после пандемии, в 21-м, замуж — в Лондон. Она обещала приезжать каждое лето, потому что летом в Москве классно как нигде. Но так и не приехала. И, наверное, уже не приедет. Причины, говорит, три: Дорого. Долго. Страшно.
Когда Лена уезжала, она устроила большой девичник с раздачей вещей. Мне достался полосатый коврик из Икеи. Он все годы лежит в нашей ванной. Белые полосы на нем гораздо шире, чем черные. Недавно думала, что это даже внушает надежду.

Перед тем как уехать в 2023, В. позвал всех своих лучших друзей на провожательную встречу. Раздать вещи, чтобы уезжать налегке. Где-то в этот вечер я узнала, что В. ведет со школы Важные Блокноты, в которые записывает стихи, концепции, наработки, эскизы, и прочее Важное. Этот был любимым, в котором В. писал исключительно красной и чёрной ручками, в нём находится год-полтора его жизни и нет ни одной свободной страницы. Но он закончился как раз под отъезд, и не было смысла забирать Блокнот с собой. Я вызвалась сохранить его у себя, потому что очень трепетно отношусь к своему и чужому творчеству.
Я перелистывала его (кажется, растеряв все навыки чтения незнакомого почерка), перед тем как сфотографировать, и нашла там своё имя. Сама запись не имеет ко мне никакого отношения, но всё равно забавно, что там есть пасхалочка для меня.

Я не планировала уйти с этой встречи с гипсовым черепом, но, увидев его, поняла, что домой мы пойдём исключительно вместе. С В. мы познакомились, играя в настольные ролевые, сначала про вампиров, потом про фэнтезийное средневековье (с большим количеством богов хаоса, некромантии и, возможно, ещё парочкой вампиров). Я и так люблю всякую некромантско-скелетно-вампирскую тематику, но мне показалось важным, что это была объединяющая нас тема.
Я понимаю, конечно, что это Калавера, но я назвала ее Кора, в честь Персефоны. Мне очень близка идея, что жизнь продолжается после смерти, и я говорю не столько о религиозной идее загробной жизни или перерождения, сколько о том, что звери, птицы, насекомые и бактерии питаются тем, что остается после смерти, а потом на могиле вырастает крапива и одуванчики. Так что, в чём-то, жизнь всегда будет сильнее смерти.